Не знаю, все ли это осознают, но этот форум уникален в том плане, что за весь период после революции и до сегодняшнего дня ничего подобного на Российской земле не совершалось. От всякого воздействия на армейскую структуру духовенство было отстранено сначала юридически, а потом и физически, поэтому наша встреча проводится впервые. Правда, не в полном составе, так как, по нашим подсчетам, во всех силовых структурах трудятся около четырехсот священников. Это значительное число, и мы имеем намерение их собрать, возродить съезды военного духовенства, при этом забегая вперед, ибо такого понятия, как и юридического пространства, у нас не существует. Поэтому всех нас и себя, в том числе, поздравляю, что мы все-таки собрались, что можем обсудить и определить цели и задачи, которые перед нами стоят и по возможности их конкретизировать. Начну с оценки ситуации на современном этапе нашего взаимодействия с силовыми структурами. Не знаю, оценивали ли вы эту ситуацию, но, во всяком случае, это по-своему интересно и сложно. Понятно, что единой политики взаимодействия у нас до сих пор не было. Сейчас Церковь переживает уникальный период. Он немножко напоминает середину IV века империи Константина Великого, когда христиане вышли из подполья, начали строиться храмы, языческие переделываться в христианские, открыто рукоположение священников, и так далее. Очень многие линии, которые мы прослеживаем в истории Церкви, видны и сейчас. Но есть и серьезные отличия. Во-первых, за нашими плечами стоит тысячелетняя традиция существования Русской Православной Церкви, которая в основном и сформировалась в русскую государственность. Не надо забывать, что крещение Руси (имеется в виду такое открытое, массовое, поступательное) началось именно с силовых структур. Ведь первой крестилась дружина великого князя Владимира Красное Солнышко. Сам он был, как бы сейчас сказали, «верховный главнокомандующий», и этим показал пример всем остальным. За истекший двенадцатилетний период мы наблюдаем возрождение той обширной работы, которую вела Церковь в целях просвещения народа. И здесь существует некая проблема. Раньше, сто лет назад, границы Церкви практически совпадали с границами народа, за исключением того небольшого количества, которых называли инородцами. Практически все население страны было крещеным православным людом, который с детства ходил в храм. Практически вся начальная школа (а было всеобщее только начальное образование), находилась в руках Церкви. Были приходские школы, где все население Руси проходило образование, училось считать, писать, молиться. Теперь ситуация несколько другая. То же самое, естественно, как и в обществе, имеет место во всех армейских структурах (когда я буду говорить «армейских», я буду подразумевать в широком смысле слова всех людей, носящих погоны). Наше общество было насильно отторгнуто от Церкви в лице людей - носителей Православия. Церковь была на протяжении десятилетий уничтожаема. Она оказалась за стеной, стала закрытой, внутри себя живущей структурой, чему способствовали все силы, вся мощь государственного репрессивного аппарата. Возникала ситуация, когда армейские люди боялись всякой церковности. Инерция этого сохраняется до сих пор, и нам надо это прекрасно понимать и чувствовать. Возьмем, например, ситуацию в Польше. Только рухнул коммунистический режим - как мгновенно возникла служба капелланов. Все решилось быстро потому, что такого отторжения Церкви от народной жизни там не было. Поэтому все быстро восстановилось. Если же у нас издать закон о восстановлении военного духовенства, то он не будет иметь никакого действия. Во-первых, из-за нехватки кадров. Во вторых, мы еще не сформулировали ту концепцию, которой могли бы пользоваться. Армия ? это государственный инструмент. Однако государство еще само, в лице тех людей, которые принимают решения, не сформулировало для себя роль Церкви и духовенства в Российской армии. На местных уровнях, в основном, на личном уровне общения она есть, но не сформулирована, ощущаема только интуитивно. И вот в таких условиях мы трудимся, не имея ни законодательной базы, которая бы это предусматривала, никаких официальных структур. И хотя собратья в шутку меня называют протопресвитером, но понятно, что никакого протопресвитера Армии и флота сейчас быть не может, потому, что нет института военного духовенства. Есть просто священники, которые часто по собственной инициативе, или по благословению священноначалия окормляют ту, или иную силовую структуру армию, милицию, тюрьму и т.д. Какова же наша роль сейчас? Чтобы эту роль представить и оценить, необходимо поставить цели и задачи. Я недавно говорил, что мы двигаемся в направлении взращивания будущей структуры военного духовенства. Оно должно родиться в той деятельности, которую мы осуществляем. Самое главное - это стратегическое направление нашей деятельности. Цель у нас одна, это приведение русских людей в Церковь для того, чтобы они спасли свою душу и достигли Царствия Божия. Все остальное есть повод для этого. Военизированные структуры государства - это элита нашего народа. По каким признакам мы можем об этом судить? Во - первых, это физически здоровая часть, для этого существуют серьезные медицинские комиссии. Во вторых, что немаловажно, психически здоровая, так как люди с психическими отклонениями туда не попадают. В третьих, наиболее образованная. Именно в эти структуры берут наиболее большее количество людей, которые имеют два высших образования. Далее, это в основном мужчины, которых везде дефицит и недостаток. Даже генералы и офицеры, которые ушли в отставку и способны к полноценному труду, неплохо устраиваются в жизни. Все их таланты, образования востребованы. Нас, как священников, должны интересовать эти огромные массивы людей. Миллион человек армия, более миллиона милиция, миллион человек сидит в тюрьме и миллион человек их охраняет. Это уже четыре с лишним миллиона. А если добавить полмиллиона всех специальных служб прокуратуры, если добавить тогда триста тысяч человек из внутренних войск, спецслужбы, мы увидим, что это пять миллионов мужчин, и они должны быть в поле деятельности. Они практически все крещенные, являются членами Церкви, и мы как священники должны постараться их воцерковить. Не приказаниями, не насильственно, ни огнем, ни мечем, а с помощью просвещения. Вот это главная наша задача. Мы знаем на собственном опыте, что представляет вера православная, что такое Благодать Божия. Мы понимаем, что Суворов имел возможность говорить: « С нами Бог, Бог наш Генерал». Он ощущал, как верующий человек, что значит «Сила Божия». Параллельно этому просвещению, естественно, и должен возрасти дух нашей армии, моральные достоинства нашей милиции, качество души этих русских людей, которые избрали своей профессией защиту от внутреннего и внешнего врага своих соотечественников. Мы все от этого, как граждане, получим еще большую пользу. Государство, в лице людей, принимающих решения, оно может этого не осознавать, но мы-то священники, все это понимаем. Мы должны быть энтузиастами этого труда. Теперь поговорим о целях и задачах сегодняшней ситуации. Что нам делать, пока зреет решение о создании института военного духовенства? То, что мы делаем, каждый на своем месте. Кто с ребятами занимается в военном клубе, кто посещает тюрьму, кто ходит в военную часть. Кому-то удалось храм построить в военной части. Отмечу опять же, что все наши храмы в военной части, фигурально выражаясь, висят в воздухе. Документально мы не можем их узаконить. Земля принадлежит Министерству Обороны. Храм есть, богослужения есть, однако никаких юридических документов, обосновывающих его существование, не существует. Тоже имеет место и в тюремных храмах. Все это нам предстоит сделать. Это работа юристов-специалистов, и Министерство юстиции должно этому процессу помогать. Что сейчас можно сделать на этом этапе, чтобы работа нашего духовенства в армии была эффективной? Мне кажется, хотя это может быть оспорено, необходимо создание боеспособной межепархиальной организации военного духовенства. Она будет инструментом воцерковления личного состава, христианизации армии, для того, чтобы отношения в ней были не жестокости, а христианской любви, чтобы шло восстановление идеалов воинского христианского долга и повышался моральный дух армии. Всех, кто трудится в этом направлении, надо объединить в рамках Синодального Отдела. Не административно, хотя мы хотим статистически эту работу провести. Нужно создать ядро из священников, которые трудятся и в других силовых структурах, чтобы вырабатывать общую политику, сообразуясь с тем этапом нашего общества, на котором оно находится сейчас. Для этого надо использовать всю предполагаемую силу нашей единой организации. Почему я говорю межепархиальных? Потому что наша Церковь традиционно строится по епархиальному признаку. Это дает возможность необычайной устойчивости. Наша Церковь показала всему миру, кто хотел смотреть, что это - единственная структура, которая устояла после крушения СССР. Сохранились все епархии, осталось единое пространство: верующие, епископы, священники. Православная церковь осталась и в Эстонии, и в Латвии, и в Литве, и в Казахстане и в Туркменистане. Все рухнуло, осталась только гонимая Церковь, и она же расцветает. Она показала пример, невиданный ни в какую эпоху, даже в эпоху Константина Великого, чтобы в течение 10 лет родилось 650 монастырей. Открылись десятки тысяч церквей, хотя мы и не достигли послевоенного уровня, потому, что тогда еще не было взорвано такого количества храмов. Сталин и Гитлер на оккупированных территориях открыли огромное количество храмов, две трети которых Хрущев потом закрыл. Реально идет строительство монашеской жизни, и это не замечать нельзя. Огромное количество молодых людей, которые были воспитаны в тотальном атеизме, идут в монастыри. Они отказываются от собственности, от брака для того, чтобы молиться Богу, восстанавливать святыни. Мы видим примеры, даже на Рязанской земле, как из руин воссоздают красоту, которая поражает всех приезжих. Поэтому следует объединить все усилия, при этом не в конкуренцию епархиального устроения. В традициях русского военного духовенства всегда было, что священник, трудящийся в армии, остается в подчинении местного епископа, духовно и административно подчиняется ему. Но что касается работы по воцерковлению военнослужащих, духовному окормлению - здесь нужна единая политика. Почему? Потому, что единая армия подчиняется единым директивам. В части окормления, поскольку большинство священников трудятся на приходе, каждый из них является «орудием» духовного воздействия своего епископа. Что касается Армии - она руководится из единого центра в силу своих пирамидальной структуры. Она и Церковь воспринимает как структуру. Я постоянно замечаю, встречаясь с огромным количеством военных разного уровня, что даже офицеры, генералы, которые ходят в храм причащаются ? все равно мыслят о Церкви как некоей структуре. Совершенно не понимают, что Церковь - это все мы. Русский человек - это человек Церкви. Офицер не может сказать: « Мы вам позолотили иконостас». Кому Вам? Ты себе это сделал. Ты вообще крещеный человек? Ты должен Церкви служить, как и Армии. А у нас теперь и детей-сирот воспринимают как детей, которыми должно заниматься ведомство Министерство образования, милиция, а нас это вроде и ни касается. Это наши дети, народ- то наш. То же и между родами войск. Как будто мы не одна армия. Как будто у десантников могут быть отдельные от морского флота какие-то задачи. И вот наша задача - средостение между такими «лоскутами» «сшивать» в единое сознание русского человека. Церковность этому весьма способствует. Каждый из нас служит «инструментом» для своего епископа. Крупные военноначальники всех структур, которые находятся на территории епархии, всегда по всем вопросам обращаются к епископу. А у епископа есть свой отдел епархиальный, военный который должен обеспечивать всю инфраструктуру. Это взаимодействие с начальством военного округа, с местными, расположенными в епархии военными милицейскими и прочими частями. Епископ в своем служении опирается на этот отдел. Наш Отдел в этом смысле уникален: мы внутри Отдела можем создать единую информационную сеть, свое собственное средство массовой информации, которое будет общим подспорьем для всей епархиальной работы. Поэтому высшая иерархия будет довольна, если работа с военными структурами будет находиться на должном уровне. Отсюда наша стратегия - это создание реально действующей межепархиальной организации. Теперь по тактике. Нам надо выработать концепцию взаимодействия Церкви и Государства. Надо каждому читать литературу, обращаться к опыту прошлого и думать над тем, как это могло бы быть. На данном этапе мы пришли к выводу, что пока не существует официального статуса военного духовенства, мы можем трудиться по двум направлениям. Я их условно назвал центробежное и центростремительное. Центробежное - это то, что идет из центра во вне, центростремительное-это то, что стремится к центру. Мы как Русская Православная Церковь, «духовная нежная система в теле народа», а Армия это как некий «скелет», который проникает во все области нашей жизни. Это все здоровое мужское население, поскольку у нас нет пока контрактной армии, и через нее проходит часть русского мужского населения. Мы должны на Армию воздействовать, крестя этих людей, приводя их ко Христу, просвещая верой, укрепляя духовный облик, моральные устои, благословляя их семьи. Нам надо трудиться, чтобы они были крепкие, многочадные, потому что наш народ вымирает, и Церковь не остановит этот процесс, все наши усилия бесполезны. Нужно обязательно провести в каждой епархии, если можно так выразиться, инвентаризацию структур, чтобы в епархиальном отделе была «полная карта»: военные, милицейские структуры, чтобы знать их руководителей. Для того, чтобы иметь возможность окормлять этот военный народ, нужно знать, кто у нас в епархии представлен. Нужна полная информация естественно, без секретной, что в епархии делается. Составить базу данных всех священников, окормляющих военные структуры в епархии. Подумать, какая часть не охвачена, как помочь, как распределить усилия. Нужно, чтобы в каждой епархии отдел, который создан или будет создаваться, был действенным, что бы он всю работу, не спонтанно-импульсивно, от праздника к празднику осуществлял, а в соответствии с программой. Нужно обеспечить связь с нашим Отделом по электронной почте, которая могла бы нас связать за несколько секунд, и, таким образом, мы могли бы решать вопросы, в том числе на епархиальном уровне. Нужно создавать внутри епархиальных отделов по взаимодействию с Вооруженными силами группы лекторов, катехизаторов, чтобы проводить беседы, лекции с личным составом, просвещать. Сегодняшнее наше русское образование далеко от церковного. Во многих учебниках характеристики историческим явлениям даются отнюдь не православные. Многие учителя, будучи крещеными, не только не являются носителями веры православной, но несут всякую оккультную чушь и нередко являются сектантами. Надо это хорошо понимать, и если не на русское православное духовенство, то больше надеяться не на кого. Обязательно нужно создать базу данных всего армейского начальства, которое мы окормляем, для того, чтобы в военном отделе знали, что, например, в этой части начальник Иван Петрович, а в этой Иван Федорович, знать его день Ангела, знать его день рождения, сколько у него детей и т.д. Надо, чтобы с ним, пока еще невозможно на личном, на государственном уровне уже были прочные дружественные, духовные отношения, тогда наша работа будет эффективна. Именно это является центробежным. Будем считать, что каждый епархиальный отдел является центром, из которого лучи света будут согревать нашу военную структуру. Теперь центростремительное. В армии среди личного состава все больше и больше появляется людей, по- настоящему верующих. Очень много интересующихся людей и масса глубоко сочувствующих. Сейчас нашему народу концентрироваться негде, а Церковь и наша принадлежность к ней - это то, что нас всех реально объединяет. В силу недостаточной церковности эти связи еще очень тоненькие. Надо их развивать и укреплять. Но какие-то импульсы от армии, милиции до нас доходят. Армейские люди обращаются, чтобы освятить технику, казарму, чтобы совершить панихиду в день памяти человека, или его кончины, или отпевание ветеранов в присутствии всех. Мы должны незамедлительно реагировать на все эти просьбы. Человек в погонах должен видеть, что Церковь всегда готова ему помочь. И вот эти две силы, с одной стороны - наш приход в армию, а с другой - отзвуки из армейской среды, позволят подготовить почву для создания института военного духовенства. Теперь в заключение я кратко перечислю, по каким направлениям уже сейчас может осуществляться работа в епархиальных отделах, которая при наших маленьких человеческих ресурсах принесет большую пользу. Самое простое - это формирование доступных библиотек книг, аудио, видео материалов духовной и исторической направленности. Далее. Организация материальной помощи вдовам и сиротам военнослужащих. Эта забота для сердца военнослужащего является «смягчающим бальзамом». Наши военные - как дети, на эту любовь их сердце непременно откликнется. Теперь еще важный момент. Обязательно надо проводить профилактику «дедовщины». В идеале, когда священник войдет в казарму, и каждый солдат будет иметь «допуск» к священнику - «дедовщина» прекратится. Будет кому пожаловаться, кому «упасть на грудь», пролить слезу, а священник должен быть заступником всех угнетенных. Поэтому во всех беседах, которые будут проводиться с личным составом, необходимо обязательно этому уделять внимание. Далее об устройстве храма или часовни. Священник должен иметь в виду, что в идеале, в той части, которую он окормляет, должен быть храм. Пусть там будет не ежедневное богослужение, но чтобы человек имел возможность помолиться. Храм, часовня, молитвенная комната, какой то уголок- это всегда надо иметь в виду, и к этому стремиться. Надо иметь список юбиляров, ветеранов, список дней рождения, именин, профессиональных праздников для того, чтобы поздравить человека. Это не надо упускать, потому, что военные очень тепло на это реагируют. А для этого при отделе надо создать отдельный подарочный фонд. Нужно разработать историко-патриотический и духовно-нравственные циклы бесед для солдат и офицеров. Они должны быть разного уровня, при этом могут помогать просвещенные миряне. Стараться входить с беседами в учебные планы и казармы. Если удастся достигнуть того, что хотя бы в течение года окормлять курсантов, либо солдат - это будет очень эффективно. Человек в период армейской службы трудится с большим напряжением, все что происходит в армии, он запоминает хорошо. Даже, если в этот период будет проведена какая-то катехизация, можно быть уверенным, что это прочно войдет в его сознание. Необходимо наладить добрые отношения с командованием, особенно с воспитателями. Некоторые воспитатели видят в нас, священниках, конкурентов. Надо их убедить в том, что мы не конкуренты, а их помощники, на которых они могут опираться в своей работе. И когда священник-воспитатель работают в таком тандеме, это будет гораздо эффективнее. Когда же возникает ревность - то воспитатель с помощью своих рычагов может зарубить всю работу духовенства. Поэтому особое внимание мы, священники, должны обращать на воспитателя. Он должен стать нашим другом, иначе мы ничего не добьемся. Нужно следить за тем, что бы не нарушалась субординация, что бы духовенство не превращалось в «свадебных генералов». Вот два аспекта одной и то же стороны медали. Если священник сам не из офицерской среды, он обязательно должен понимать, какие у него есть права на территории этой части, чтобы он свои прерогативы не вносил в армейскую среду, чтобы они не разрушали «ткань» армейского послушания. Нужно действовать только в рамках Устава. В армии все принято «сверху донизу», поэтому начинать надо не с того, что «я иду в казарму», а с благословения того начальника, который отвечает за это разрешение. Если мы будем это помнить, наша работа будет в сто раз эффективнее. Нужно уметь разговаривать на языке армейских людей. Почему? Потому, что они в этой среде живут, мыслят, они даже от мирской терминологии отстранены. У них свой порядок жизни. Надо вникнуть в этот порядок и следовать ему. Даже если установятся добрые отношения с высшим руководством, есть опасность другая - стать человеком который маячит в президиумах, а никакой реальной работы не производит. Такая работа тоже играет определенную роль, но этого недостаточно. Этим ограничиваться нельзя. Нужно обязательно стремиться к тому, чтобы развивать богослужебную часть. Помянуть усопшего ветерана или погибшего, пригласить чтобы совершить панихиду в установленный день, посодействовать, чтобы были освящены знамена части. В военных учебных заведениях перед началом учебного года обязательно посетить « День знаний» и внести туда христианскую лепту. Можно прочитать краткую молитву или отслужить кратчайший молебен. Людям, не привыкшим молиться, лишний молебен изнурителен. Надо это помнить, и, как к малым детям, оказывать снисхождение. По возможности можно создавать гарнизонные СМИ. Создав газетку в гарнизоне, мы можем через нее катехизировать население. Не только рассказывать о своих подвигах, но и давать положительное учение Православной Церкви. Какие-то катехизические материалы можно брать из церковной прессы, это будет эффективно. Надо обязательно иметь рубрику в епархиальной газете, чтобы всегда был представлен епархиальный отдел. Надо, чтобы и епископ видел, что происходит в епархиальном отделе, и армейские люди знали. Обязательно выступать на местном кабельном телевидении или в какой-то студии, где всегда можно найти верующих людей и создавать специальные программы. В заключение должен сказать, что Отдел находится в административном подчинении архиерея и не имеет собственных епархиальных задач. При хорошем взаимодействии можно организовать хорошую помощь епархии. Потому что иной может сказать: « Мы для армии трудимся, а она что?» Ни когда не надо забывать огромный ресурс и физическую мощь. Когда что- то нужно будет для храма, для епархии, когда понадобится мужская сила - армейское начальство всегда поможет. И вот такое взаимодействие будет очень эффективно. Теперь о взаимодействии с Отделом. Что собой представляет Синодальный Отдел как структура? Он является инструментом Патриарха и священного Синода, является методическим и координационным центром, поэтому политика епархиальных отделов может быть только в русле нашего общего Отдела. Епархиальный отдел подотчетен епархии и Отделу нашему, потому что если существует отдел - то придет епархиальное начальство и будет требовать отчет. Такой отчет нужен и нам, Синодальному Отделу. Почему? Потому, что мы представляем отчет Патриарху, в котором показано, что происходит во всей Церкви. Чтобы Патриарх имел возможность знать, что требуется для осуществления общей церковной политики в этом направлении. Еще раз благодарю Бога, что мы здесь собрались. Мы надеемся, что наша совместная деятельность приведет к решению тех задач, которые стоят перед нами и будет на пользу всему нашему народу. Об Исламе По общепринятым нормам, если 60% населения составляют один этнос, то страна считается моноэтнической. У нас, по данным социологических исследований, 84% населения - русские православные. Говорят «русско-язычные», но что ведь что такое народ ? Это язык. Нас не хотят называть русскими, но мы на 84 % русские. У нас моноконфессиональная и моноэтническая страна. Русский народ большой. И угрофинны, и вятичи, и древляне, и поляне - мы все один народ. Теперь по поводу мусульман. У нас 15% населения корнями уходит в мусульманство, как русские в Православие. Обычно из любой этнической группы религиозны только 5-7%. Если взять 5% от этих 15%, то мы получаем меньше одного процента населения. Ни в одном современном учебном заведении никогда не ставят вопрос о межконфессиональных направлениях. Как же нам нужно себя вести? Мы должны твердо усвоить на всех форумах, даже вопреки словам нашего дорогого Президента, который говорит, что у нас многоконфессиональная страна. Президент искренне ошибается. Ему написали - он так и сказал. У нас моноконфессиональная страна, и мы, как сильная держава, с огромными корнями, разрешаем здесь быть и мусульманам и буддистам. Мы не против. Мы их любим, они наши соотечественники. Мы им разрешаем даже служить в нашей армии, чего мы не разрешали раньше. Были отдельные полки, например Туркестанский полк, отдельные мусульманские части. Вот сейчас гигантская полумиллионная армия Ирака показала свою боеспособность. Явился народ, воины Ислама, и Ислам-то чисто условный - это чеченцы. Нормальный боевой народ. Но никак не связан с исламом. Они исламизировались только сто лет назад. К исламу их воинство не имеет абсолютно никакого отношения. Им движут совершенно другие причины. Поэтому мы везде должны подчеркивать, что мы в России, мы православные. Посмотрите на русскую культуру. За тысячелетнюю историю на территории нашей страны Ислам хоть какой- нибудь след оставил в нашей культуре? Ни какого. Где мусульманская архитектура, литература, поэзия? Когда Шаймиев стал Президентом Татарстана они «перерыли» весь Кремль и не нашли ни следа исламской культуры. Ее просто нет. В поисках исламской великой культуры посмотри на Пиренейский полуостров - Мавритания, Африка. У нас на территории СССР была исламская культура: Самарканд, древнейшие центры письменности и поэзии, все это было. Но было вне России. В теперешней России у государства вообще нет ничего от исламской культуры. Единственное, что создало нашу культуру, это Православие. Мы должны предоставлять возможность мусульманам. Мы говорим: «Если не хотите участвовать - мы разрешаем посидеть на лавочке. Мы сейчас всех окропим святой водой, а хотите - и вас покропим. Мы вас любим, уважаем, орденов за то, что вы мусульмане, мы вас не лишаем». У православного священника с мусульманским населением никогда никаких конфликтов на территории СССР не было. Нужно вставать в позицию доброжелателя и любовно относиться к мусульманину, как к младшему брату, которому разрешается жить в этой стране и исповедовать ислам. В отличие от них самих, которые ни грекам в рясах появиться на территории Константинополя не дают, ни обратить мусульманина в Православие (сразу смертная казнь во многих странах). И прочие безобразия, вплоть до многоженства, и спутницу жизни нельзя поцеловать на улице. Они не понимают, что такое любовь, у них нет понятия свободы. Мы должны быть с ними добродушны, ласковы, терпимы. Не заставлять их не в коем случае, а предлагать. И вот если будет у нас такая позиция, им нас не в чем будет упрекнуть. Если же мы с Вами все время будем подчеркивать эту разницу, если мы будем перед ними заискивать, бояться их - то они, в силу своего менталитета, будут нас презирать. У нас ислам, более или менее, развит на северном Кавказе. Но жителей воспитал не ислам, Дагестан и Осетия вообще были страны православные. Изначала жители Северного Кавказа были христиане, там до сих пор находят в горах памятники христианской культуры. Памятников исламской культуры там не находится, потому что их нет, не было, и дай Бог, не будет. Надо подчеркивать, что эта страна именно христианская, тогда будет совершенно другое отношение потому, что если перед мужчиной с Кавказа начинать вставать в колено- локтевое положение - он такого человека будет презирать. Вместо демократического отношения к собратьям окажем «медвежью услугу», потому что кавказский мужчина понимает только силу, только доблесть, только ответственное и сильное служение. Это надо обязательно учитывать. Даже вопреки каким-то декларациям с самых высоких трибун. К сожалению, этому никто не учит, и бывает, и президенты, и люди более среднего звена, по недостатку знания этой проблемы могут делать высказывания, которые к сожалению, не соответствуют истине. А те, кто немножко этим владеет, знает, какие вещи можно делать. Вот например выражение: «Кавказ дело тонкое». Но в чем эта тонкость? Они не представляют. Поэтому и пытались в первую Чеченскую компанию провести сразу и все завоевать. А ведь сначала надо было все обсудить со специалистами по Кавказу. В Дагестане два села, живут вместе тысячу лет, говорят на разных языках, относятся к разным языковым группам - и не понимают друг друга. Как это возможно? Именно менталитет и рождает это. На Кавказе живут десятки народов, причем очень малочисленные, со своей культурой, Кавказской. Для нас это все одно, а они все прекрасно различают. И вот это формировало кавказского мужчину и кавказскую женщину. Все это надо знать, на это опираться, а мы все трубим: «ислам, ислам, ислам». На наш Кавказ он не оказал практически никакого влияния. Какой там ислам? Если из Аравии приедет какой-нибудь богослов, он поседеет, за голову схватится, услышав, что они там говорят об исламе. Это набор каких-то оккультных выражений, больше взятых из журнала «Огонек», чем из Корана. Это совершенная ересь через слово, причем даже не из ислама. Вот в чем дело. Поэтому, если они когда-нибудь и будут настоящими исламистами, то только благодаря нам, потому, что мы, как «попугаи», повторяем постоянно: «ислам, ислам, ислам». Наоборот, их надо потихонечку воцерковлять, что и происходит. Существует татарская опера, татарский балет, татарская филармония, они поют татарские оперы? Нет, они поют все те же тексты итальянского, так что, они русского происхождения., приобщать их к европейской культуре. А через нее, дать возможность приобщится и к мировой. Вот какая должна быть у нас позиция. Это не надо декларировать, понятно, что в исламской среде я бы таких речей не вел. Здесь все свои и это надо понимать. Существует огромный опыт, как тут действовать. Представители ислама присутствовали всегда, и никакой религиозной войны на территории России не было. Если на Западе они постоянно были, то в России никогда. Надо запомнить две вещи. Первое. Ислам как учение, не есть некая стройная система. Второе. В Исламе не существует иерархии, не существует единого центра. Мулла - это не священник. Он просто учитель, раввин, поэтому, строго говоря, духовенства в Исламе нет. Всякий принадлежащий к исламу, интуитивно, всегда очень благоговейно относится к русскому духовенству. Поэтому мы должны быть на высоте своего служения, к любому представителю ислама относиться с подчеркнутой добротой и уважением. Неплохо бы основные положения (они очень простые) изучить, чтобы быть добрым мусульманином, для этого мало что нужно. И вот если священник не будет допускать что-либо, выходящее за рамки, то никакого соблазна тут не будет. И наоборот. По опыту мы знаем, по радио постоянно говорят, очень многие мусульмане их слушают. Мусульманин признает Библию как Священное писание, признает Иисуса Христа как пророка и Матерь Божию, поэтому для них все эти понятия известны и понятны. А в тонкости богословия немногие мусульмане, в силу своего образования, могут вникнуть. Когда 10 лет назад приехала делегация из Аравии, они пришли выводу, что уровень духовного мусульманского образования находится на нуле. Если даже поговорить с муллой об исламе, то вы поймете, что он имеет весьма смутные понятия. Дюжина неких представлений, пятикратный намаз, смысл которого вы должны знать - и этого достаточно. Поэтому если у Вас будет уважительное, доброе отношение, тогда у Вас с муллами будут хорошие отношения. Не надо никогда вступать в спор, и все вопросы будут решаться. Очень многие люди, по своим семейным традициям, принадлежали исламу. У нас даже возник целый народ в бывшем Казанском ханстве, называется крятичи, это этнические татары, которые приняли Святое Крещение. Хотя они говорят по-татарски, Божественную литургию служат по-татарски, но являются православными христианами. В моем приходе 36 разных национальностей. Некоторые из них традиционно исламские, и татары есть, и казахи, поэтому здесь ничего такого нет. Поэтому если представитель исламской традиции захочет принять христианство - мы примем, но вести нарочитую пропаганду в мусульманской среде - это опасно, т.к, муллы будут настраивать против. Тут надо действовать очень деликатно и осторожно. Во всяком случае, среди высшего духовенства есть такой яркий представитель, который организовал новую партию «Мусульмане Святой Руси». Почему Церковь победила? Тысяча лет! Мы сейчас живем в эпоху, конечно, отказа христианских народов от христианства, но тысяча лет царство Христа держится на земле - чем? Любовью. Кто больше любит тот и прав. Каждый человек понимает: дал сто рублей - это добро, отнял сто рублей это зло. Это же понятно. И вот если русский священник будет на высоте своего служения, тогда нам никто не страшен. Тогда будут любить и уважать. На интернет-сервере Военного отдела Московского Патриархата http://pobeda.ru размещены материалы о прошедших в рязанском институте ВДВ учебно-методических сборах священников, ответственных за взаимодействие епархиальных Управлений с Вооруженными Силами, а также священников, окормляющих православных военнослужащих воинских частей, дислоцированных на канонической территории Русской Православной Церкви. Выступление Председателя Синодального Отдела протоиерея Димитрия Смирнова: http://pobeda.ru/informbureau/ryazan/vistuplenie_predsedatelya.html Выступления участников сборов: http://pobeda.ru/informbureau/ryazan/vistuplenie_ryazan.html Фотогалерея сборов: http://pobeda.ru/foto/index17.html